Первый среди неравных. Современная архитектура выросла из идей Ле Корбюзье.
Имя: Ле Корбюзье (Le Corbusier), собств. Шарль Эдуард Жаннере-Гри.
Даты жизни: 6 октября 1887 – 27 августа 1965.
Место рождения: Швейцария, г. Ла Шо-де-Фон.
Национальность: швейцарец. Гражданство: Франция.
Жанр: архитектура.
Стиль: модернизм, функционализм.
Основные идеи: многоэтажные города-сады; здания, где оптимально
использованы пространство и свет; наличие столбчатых опор для поддержки
здания; отсутствие наружной отделки; сады на крышах; использование
системы типовых модулей с учетом размеров человеческого тела.
Работы: вилла Савой (1931), Швейцарский павильон (1932),
министерство просвещения в Рио-де-Жанейро (1936 – 1945),
жилой дом в Марселе (1947 – 1952), капелла Нотр-Дам-дю-О в Роншане (1954),
планировка города Чандигарха в Индии (1951 – 1956).
Книги: «К новой архитектуре» (1923), «Модулор» (1948).
Машина Корбюзье
Ставшая крылатой фраза Корбюзье «Дом – это машина для жилья» прозвучала в свое время новаторски. Дело в том, что на протяжении многих веков «для жилья» предназначались лишь дома бедняков, не имеющие отношения к архитектуре. Здания же, построенные архитекторами, были ориентированы в первую очередь на другие цели.
Долго считалось, что средневековые донжоны – огромные, безумно дорогие башни, настоящие небоскребы средневековья, – прежде всего, предназначались для обороны. И только потом исследователи выяснили, что у многих из них были для этого чересчур тонкие стены. Сегодняшние историки полагают, что в донжонах превалировала парадно-репрезентативная функция. Башня олицетворяла могущество владельца, сеньор представал перед подданными, стоя на боевой площадке, высоко вознесенной над их толпой, и толпа трепетала. В великолепных дворцах XVII века по нынешним меркам жить невозможно. Комнаты расположены анфиладой, возможности уединиться нет, отопление ужасное. Да и в конце XIX – начале XX веков в модернистской архитектуре, которой в молодости отдал дань Корбюзье, господствовала не функциональность, а стремление к декоративности. Время, между тем, предъявляло спрос совсем на иные здания.
Росли темпы урбанизации, города превращались в огромные мегаполисы, строительство должно было стать индустриальным, удешевленным, максимально унифицированным, ориентирующимся на современные, долговечные и недорогие материалы. Вместе с тем повышались требования к комфорту, люди хотели жить в светлых, просторных, отвечающих современным представлениям о гигиене домах. Эпоха сформулировала заказ, искусство Корбюзье на него ответило.
Путь часовщика
Он был не первым, Огюст и Густав Перре уже разрабатывали принципы применения железобетона в строительстве. Да и архитектурные идеи, позже нашедшие свое окончательное выражение в творчестве Корбюзье, носились в воздухе – в той или иной степени их исповедовали многие. В них был выражен дух нового искусства – не случаен интерес Корбюзье к живописи Климта, его связи с венским сецессионом. Он и сам был талантливым художником, профессионально занимался живописью, и на своих полотнах упрощал, сводил к простейшим геометрическим формам контуры предметов – основные принципы его архитектуры были видны и здесь.
Ле Корбюзье (это псевдоним, настоящее имя архитектора Шарль Эдуард Жаннере-Гри) родился в Швейцарии, в семье потомственных часовщиков – его отцу принадлежала небольшая часовая фирма. При желании истоки его будущего стиля можно увидеть и здесь: в строгой функциональности часовых механизмов, минималистской элегантности корпусов и циферблатов. Корбюзье учился декоративно-прикладному искусству в Школе искусств в Ла Шо-де-Фон – там он стал прекрасным эмальером, освоил и ювелирное дело. Свой первый архитектурный проект он начал в восемнадцать лет. На заработанные деньги Корбюзье совершил образовательный тур по Европе, позже ездил и на Восток, в Грецию, на Балканы, в Малую Азию. Там он изучал народные искусства, фольклор и, разумеется, архитектуру – влияние местных архитектурных форм на его творчество было огромно.
Балканские и турецкие дома-кубики произвели на него большое впечатление, он будет варьировать схожие темы всю жизнь. Такое жилище функционально и по своему элегантно, и то, и другое стало главной идеей Корбюзье. Но к климатическим особенностям Европы оно было не слишком хорошо приспособлено.
Корбюзье и «сталинская» архитектура
Роман с его любимой функциональностью у Корбюзье получался далеко не всегда. Одна из его заказчиц, большая поклонница современного искусства госпожа де Мандро, жаловалась на то, что в построенном им доме окна текут, а стены отсыревают. Гертруду Стайн мучила лестница, ведущая в солярий ее виллы – она была чересчур крута.
Дома в городке рабочих сахарного завода были спроектированы прекрасно, и сами напоминал и рассыпанные по зеленому полю кусочки сахара. Но воду к ним почему то не подвели, и обитателям суперсовременных жилищ приходилось ходить за ней к колодцам. Да и в здании и Центросоюза, единственном русском проекте Корбюзье, едва ли не самом масштабном из его общественных зданий, случился неприятный казус. Корбюзье предусмотрел для него особую систему кондиционирования, а она, как выяснилось, намного обгоняла возможности своего времени. Здание ввели в эксплуатацию без кондиционеров, тем, кто в нем работал, приходилось нелегко.
Свое время идеи Корбюзье не опережали, признание и слава его не обошли. А вот современные ему технические возможности строительства были много ниже его гения. Присмотритесь к дому Центросоюза – по замыслу архитектора, оно должно было стоять на опорных колоннах и как бы парить над землей. Замысел был реализован только отчасти, строивший здание по чертежам Корбюзье архитектор Николай Колли, известный конструктивист, большинство фасадов сделал глухими. Открытые пространства Корбюзье планировал отвести под автомобильные стоянки – в СССР тридцатых годов машин было немного.
Здание Центросоюза строилось долго, в конце концов, для его облицовки использовали армянский туф. Корбюзье был основоположником «брутализма», он очень ценил мужественную, шероховатую фактуру бетона. Розоватый туф в число его декоративных предпочтений не входил. Но у этого были свои объяснения – строительство Центросоюза курировали люди из группы Троцкого, а он вскоре потерпел сокрушительное политическое поражение. Восторжествовавший в Советском Союзе авторитаризм породил «большой советский», «сталинский» стиль, тяготеющий к эклектике и неоклассицизму и увенчавшийся в итоге московскими высотками. Новая эстетика противоречила идеям Корбюзье: поразительно то, что здание Центросоюза было достроено, и отступления от первоначального авторского замысла оказались незначительными. Но для архитектуры, выдержанной в стилистике Корбюзье, советская Россия была надолго закрыта. Он стал одним из главных идеологических противников советских архитекторов, украшавших тяжеловесные, отделанные рустом фронтоны жилых домов коринфскими колонными и псевдорусскими наличниками. Вакханалия современной московской архитектуры имеет свои исторические предпосылки: вкусы начальства были сформированы тем, что оно видело вокруг себя.
Город-сад
Нельзя сказать, что идеи Корбюзье восторжествовали при жизни. Он много строил, но был чересчур радикален и для Запада: возможность осуществить массовую застройку целого города Корбюзье получил только в Индии, при проектировании Чандигарха, столицы штата Пенджаб. Но на сегодняшнюю архитектуру его взгляды оказали решающее влияние – стоит хотя бы взглянуть на проект Москва-Сити.
Корбюзье боролся за функциональность, в семидесятые-восьмидесятые годы боролись с наследием Корбюзье. Архитекторы-постмодернисты вспомнили, что у здания должна быть репрезентативная функция – их многоквартирные жилые дома были выстроены в виде гипертрофированно-огромных дворцов XYII века. Гигантские колонны усеяли окна – там тоже размещаются квартиры.
Когда говорят о кризисе идей Корбюзье, обычно вспоминают о том, что в США полностью снесли спроектированный в его духе городской квартал. Он был выстроен бедных, позже выяснилось, что такая городская среда усиливает отчуждение между людьми, усиливает преступность. То, что предлагал Корбюзье, не оказалось панацеей: новаторство, как известно, со временем оборачивается рутиной. Но представить без этого сегодняшнюю архитектуру нельзя – облик большинства городов мира был бы иным.
Современные архитекторы увлеченно играют с формами. Они строят дома-яйца и дома книги. В Москве могут появиться небоскребы, построенные «по мотивам идей» русского конструктивизма, на месте Центрального дома художника (кстати, выдержанного в духе Корбюзье) едва не возник дом-апельсин. Но все эти постмодернистские экзерсисы в конечном счете базируются на пяти принципах Корбюзье: поднятое на опорах-столбах здание, плоская крыша-сад, свободная внутренняя планировка, ленточное окно, несущая фасадная стена. Корбюзье первым превратил железобетонный каркас в средство эстетической выразительности, те, кто строит сейчас, следуют за ним.
Корбюзье видел современный город состоящим из небоскребов с садами на крышах – между ними должны находиться большие зеленые пространства, использующиеся для прогулок и отдыха. Дороги для пешеходов и транспорта разнесены, около домов находятся магазины и места для занятий спортом. Пространство идеального города Корбюзье максимально дружелюбно человеку – большинство сегодняшних мегаполисов, в том числе и Москва, этому, скорее, противоречат.
По материалам журнала GLANCE.